Опасность изнутри

Опасность изнутри

Раскол в обществе представляет серьезную угрозу национальной безопасности

Беса Кабаши-Рамай, Центр исследовательской документации и публикаций, Косово  |  Фотографии: Рейтер

Глобальный механизм безопасности и геополитика испытали определенные подвижки со времен «холодной войны», а вместе с ними и само понимание безопасности. Механизм безопасности государства, который раньше строился вокруг фактора военной силы, сейчас удовлетворяет запросы безопасности общества и отдельных граждан и отошел от традиционной вестфальской концепции государства, как заметил Алем Салех в своей статье в журнале «Geopolitics Quarterly» в 2010 г. В этом новом сложившемся окружении безопасность уже больше не замыкается на защите государства от иностранной угрозы (национальная безопасность), а стала защищать отдельных граждан (человеческая безопасность) и общины (общественная безопасность). Хотя концепция государства и понимание социального контракта должны означать, что, если государство в безопасности, то и его население в безопасности, на самом деле это не так. Согласно докладу «Человеческая безопасность – 2005», за последнее столетие во внутригосударственных конфликтах погибло больше людей, чем в межгосударственных войнах. Типичные военные угрозы уже больше не являются главными угрозами национальной безопасности страны, угрозы становятся все более сложным явлением и сегодня включают нападения на общества изнутри с целью дестабилизации государства – метод «разделяй и властвуй», который, как показывает история, является довольно успешным. Если объектом внимания выбрать социальные расколы, то государство можно сокрушить изнутри, не прибегая к открытым военным действиям.

Социолог Карло Бордони в своей статье, опубликованной в 2013 г. на вебсайте Social Europe, замечает, что в глобализованном мире угрозы государству включают угрозы, нацеленные на социальные разногласия и стоящих за ними людей. Вестфальская система процветала в те времена, когда национализм был главным элементом геополитики, а также в XIX и XX веках, когда организации, такие как Европейский Союз, НАТО и ООН были созданы для того, чтобы преследовать общие интересы безопасности и способствовать мирному сосуществованию. Тем не менее, Джефри Харрис в 2015 г. написал в своем докладе для конференции EUSA, которая проходит раз в два года, что во времена, когда угрозы безопасности пересекли традиционные государственные границы и угрожают обществам и гражданам, понимание безопасности с государством в качестве центрального элемента становится все менее актуальным. Терроризм является примером угрозы, которая не знает границ, но которая подпитывается общественными разногласиями за счет национальной безопасности.

Бордони полагает, что современное государство находится в кризисе из-за множества факторов, включая относительно недавние исторические и культурные изменения. Экономические и политические выборы влияют на общественную безопасность и на силу государства, что может негативно повлиять на ежедневную жизнь людей, делая еще более глубокими трещины в обществе и отдаляя население от государственных институтов. Государства, которые не обеспечивают безопасность, еще более усугубляют общественное разочарование и способствуют возникновению кризиса государственной полезности. Как следствие этого, утверждает Бордони, государственные границы, которые когда-то определяли и объединяли народ с его традициями, культурой, языком, интересами безопасности и обороны, становятся менее четко определенными, представляя явную угрозу государству в целом. Это демонстрирует эволюцию от типичных угроз национальной безопасности к гибридной смеси угроз, которые начинаются с внутренней дестабилизации и заканчиваются созданием рискованной ситуации для государства.

Демонстранты в костюмах зомби в Киеве, Украина, протестуют против СМИ, которые способствуют российской подрывной пропаганде. Дезинформация раскалывает общества и вызывает недоверие к государству.

Этот сдвиг в международном порядке применительно к сфере безопасности показывает, что «угрозы, скорее всего, будут появляться внутри государства, а не в отношениях между государствами», как отметил Джеймс Бингхем в работе, опубликованной в King’s College в 2013 г. В нынешнем мире общественный распад представляет собой большую опасность для национальной безопасности, чем угроза, созданная какой-то иностранной силой. В век глобализации и открытия границ, слияния угроз и рисков и угрозы общей концепции государства общественная безопасность – определенная Салехом как «способность сохранять традиционные механизмы языка, культуры, религии, национальной самобытности и обычаев» — является основополагающим фактором для национальной безопасности. Государства, которые были в состоянии создать прочные и сплоченные общества, не поддаются негативному влиянию и дестабилизации.

Несмотря на эволюцию угроз безопасности, академические исследования все еще сосредоточены в основном на традиционной научной школе, в которой доминируют реалисты и неореалисты, где главным компонентом концепции безопасности является государство. Согласно этой точки зрения, угрозы, главным образом, относятся к суверенитету и носят военный характер. Угрозы, выходящие за пределы этой узкой точки зрения, считаются не относящимися к национальной безопасности. Об этом пишет Пол Роу в своей книге «Этническое насилие и дилемма общественной безопасности». В свете нынешних событий мы смело можем сказать, что взгляды реалистов и неореалистов на безопасность слишком узки, чтобы охватить все угрозы сегодняшнего дня.

Эволюция угрозы

В отличие от традиционной схемы международной безопасности, где угрозы безопасности государства квалифицируются как вопрос безопасности, теоретический подход, определенный копенгагенской школой, рассматривает угрозы жизнедеятельности объекта как более соответствующие нынешнему типу международных отношений. Взгляд копенгагенской школы на отношения между безопасностью и национальной самобытностью породил новое отношение к безопасности – как к общественной безопасности. Как считает Роу, копенгагенская школа рассматривает Европу как континент, пораженный угрозами групповой самобытности, этнической принадлежности и религии, и общим отсутствием общественной безопасности.

Абериствитская школа также противостоит взглядам традиционалистов и реалистов на безопасность, но отличается от копенгагенской школы. В соответствии со взглядами аберествистской школы, настоящая безопасность никогда не может быть достигнута при помощи порядка и власти, как считают реалисты. Более того, по мнению сотрудников Центра человеческой безопасности, государство само рассматривается как источник угрозы безопасности, а не как источник безопасности, учитывая тот факт, что сегодня 90% всех вооруженных конфликтов проходят не между государствами, а внутри них. Абериствитская школа учит, что безопасность достигается за счет эмансипации людей, а не через государства. Общее у людей, которым не хватает безопасности, в их стремлении иметь самое необходимое, например, безопасность в плане продуктов питания, личной безопасности, общественной безопасности и крыши над головой. У людей, которым не хватает безопасности, есть общие черты помимо желания получить самое необходимое, как считает Али Дискайя в своей работе, опубликованной университетом Абериствит. Сюда включаются свобода от страха и свобода выбора. В свете гибридных угроз национальной безопасности безопасность можно рассматривать как комбинацию взглядов копенгагенской и абериствистской школ.

Общественная безопасность

Подход государства к общественной безопасности и его способность сохранить этническую, культурную, религиозную и национальную самобытность чрезвычайно важны для безопасности государства в целом, утверж­дают Хайнек Меличар и Маркета Жидкова в своей статье, опубликованной в 2015 г. Европейским консорциумом политических исследований. Неспособность сохранить самобытность может рассматриваться как угроза. Если государство пытается отнять у каких-то обществ их самобытность – посредством культурных чисток или более жестких мер, таких как этнические чистки – то общество, оказавшееся под угрозой, принимает защитные меры, такие как национализм, отделение или насилие. Контрмеры по сохранению самобытности являются не только вертикальным ответом на первоначальную угрозу со стороны государства, они также вызывают реакцию по горизонтали у других общественных групп, которые рассматривают контрмеры первой группы как ослабляющие их собственную самобытность. Этот процесс роста напряженности начинается из-за отсутствия общественной безопасности, и плохо продуманный ответ государства в конце концов приведет к этническому конфликту и распаду государства, как считают Меличар и Жидкова.

Отсутствие общественной безопасности является основным фактором, нарушающим стабильность государства, но оно также оказывает сильнейшее влияние на государство в целом, как мы видели на примере Югославии и балканских войн в 1990-х гг. Роу указывает на развал Югославии как на хрестоматийный пример страны, распадающейся не под воздействием внешних угроз, а из-за отсутствия внутренней общественной безопасности. Здесь имеется ввиду дискриминация по этническому признаку и культурные и этнические чистки. Неспособность государства обеспечить сохранность самобытности всех этно-национальных групп породило защитную реакцию, что и привело к эскалации напряженности; развивающийся национализм, который стал представлять угрозу для других – включая само государство – в конечном итоге привел к этническому конфликту и распаду страны. Югославия – это пример дилеммы безопасности из реальной жизни. Пытаясь укрепить свою безопасность как государства, поясняет Роу, Югославия опустила планку коллективной самобытности, углубила уже существующие общественные расколы и понизила уровень общественной безопасности, что в ответ породило замкнутый круг, который еще больше разрушил безопасность государства.

До нынешнего кризиса в Украине концепция внутригосударственного конфликта в европейской стране рассматривалась с недоверием, особенно с учетом наличия ЕС и гарантий безопасности и стабильности, которые он символизирует. Аннексия Крыма Россией и последующие действия сепаратистов в восточной Украине показали всю хрупкость безопасности даже внутри Европы. Это может казаться типичной военной угрозой одного государства другому, но при ближайшем рассмотрении мы увидим, что присоединение Крыма произошло в результате внутренних общественных расколов. Взгляды традиционных реалистов и неореалис­тов на национальную безопасность и угрозу ей не охватывают всю сложность ситуации с Крымом. Изучение этнического состава и истории Крыма, особенно истории татарского населения, показывает, что его уязвимость происходит изнутри и основывается на исторических проблемах обеспечения нужд безопасности различных национальных и этно-национальных групп. Меличар и Жидкова полагают, что общественная безопасность по своей важности для государственной безопасности приравнивается к суверенитету, учитывая негативные последствия для государственной безопасности и стабильности от неспособности обеспечить общественную безопасность. Также существует мнение о том, что этническая принадлежность и, в основном, отсутствие экономической безопасности, также сыграли свою роль в присоединении Крыма. В соответствии с собранными в восточной Украине данными, сравнивающими уровень насилия и экономическую и этническую активность, отсутствие экономической безопасности играло более существенную роль в конфликте, чем самобытность (русский язык или этническая принадлежность). Об этом в 2016 г. написал Тимофей Милованов в своей статье для вебсайта openDemocracy. Население, у которого нет общественной безопасности, совершенно очевидно становится более уязвимым к иностранному влиянию и бесконечному циклу насилия, который начинается с внутренней дестабилизации и заканчивается серьезной угрозой национальной безопасности, конституционному порядку и даже самому существованию страны.

Подотчетность

Государственные институты и общественные назначенцы должны повысить уровень своей отчетности перед гражданами страны. Бордони утверждает, что в то время как демократическая система должна обеспечить участие граждан в процессе принятия решений, особенно по важным вопросам, влияющим на их жизнь, отделение власти от политики создает возможность того, что принимающие решения органы будут создаваться недемократическим путем или перестанут быть подконтрольными. Таким образом, эти властные недемократические образования принимают решения – относящиеся к социальной, экономической и другим сферам, затрагивающие большие массы людей – которые объединяют вместе самые разнообразные политические интересы. Бордони предупреждает, что люди, которые не могут изменить эти процессы и вынуждены жить с последствиями такого недемократичного процесса принятия решений, могут страдать от социального разочарования и найти какую-то общую мотивацию для ответных действий совместно с кем-то, кто проживает за пределами границ этого государства, еще более ослабляя государство и его безопасность. Это непроизвольно еще больше усугубляет разочарование в государстве и его институтах и углубляет раскол в обществе, разрушая чувство национальной самобытности и делая общество более уязвимым к внешнему давлению, в том числе и давлению на само государство.

Традиционный взгляд на безопасность основан на реализме и на защите национальной безопасности при помощи военной силы. Военная сила рассматривается как чрезвычайно важный элемент национальной безопасности и суверенитета и как политический инструмент применения силы, сдерживания нападения, обеспечения внутренней безопасности, обеспечения мира и достижения экономических целей. И хотя этот аргумент верен при обсуждении внешних угроз государству, у военной силы есть существенные ограничения, когда дело касается угроз, проистекающих изнутри государства и в основе которых лежат общественные вопросы. Критики взглядов реалистов утверждают, что эти взгляды служат только интересам правящих элит за счет общественных масс. Давая определения национальной безопасности только в соотношении с внешними угрозами и обращая основное внимание на использование военного превосходства, в то время как угрозы все больше и больше исходят именно от внутренних общественных разногласий, подвергает как общество, так и национальную безопасность еще большему риску. Как считает Салех, эра после окончания «холодной войны», тем не менее, переместилась от представления о безопасности с государством в роли главного компонента к точке зрения, где в вопросах безопасности доминируют общество и отдельные граждане.

Харрис полагает, что подъем популизма правого толка в Европе является признаком возросших общественных разногласий и того, что люди все больше отвергают традиционные взгляды на безопасность. Возрастающий правый популизм можно рассматривать также как использование общественных разногласий в своих целях. Этот взгляд изложен в книге «Европа идет по «правому» пути?: экстремизм и популизм правого толка в Европе» под редакцией Норы Лангебахер и Бритты Шеленберг. В этой книге излагается мнение о том, что правый популизм также является результатом общественных разногласий и неравного распределения доступа к возможностям. Таким образом, для того, чтобы государства адекватно реагировали на угрозы, их определение безопасности должно быть расширено и включать общественную безопасность. Кроме того, в реакции государств должно быть заложено противостояние тем гибридным мерам, которые предпринимаются для усугубления внутренних слабостей государства, особенно социальных расколов в нем.

Эволюция концепции безопасности совпадает с вызовом функционированию государств. Если государство повышает уровень общественной безопасности, то авторитет государства укрепляется. Это является своеобразной проверкой взглядов реалистов на безопасность – где главную роль играют интересы государства – и это также может бросать вызов самой сути вестфальской концепции государств. Государства и международные организации, к которым они принадлежат, имеют силы ровно столько, сколько дают им их избиратели. Если функционирование государства ставится под вопрос – по мере того, как люди расширяют свои представления относительно значения терминов «безопасность» и «интересы» – то последствия будут ощущаться не только государствами, когда они будут бороться за поддержание своей легитимности, но в конечном итоге и международными организациями, такими как ЕС, НАТО и ООН. Сокращение функциональности также сокращает легитимность государств, что нанесет вред их способности поддерживать внутреннюю общественную безопасность, и приведет к увеличению числа неустойчивых и недееспособных государств, замечает Бинхем. Опять-таки, хорошим примером этого явления служит Югославия; главной причиной ее внутренних вооруженных конфликтов и распада были отсутствие общественной безопасности и глубочайшие социальные расколы. Маркус Тиель в своей работе «Самобытность, общественная безопасность и региональная интеграция в Европе» утверждает, что медленный процесс интеграции ЕС также вносит вклад в потерю функциональности и в появление вопросов относительно легитимности балканских стран, которые не смогли продемонстрировать прогресс в развитии. Кроме того, как считает Бинхем, «опыт неустойчивых и недееспособных государств в глобализованном мире показывает, что последствия недееспособности государства не имеют места в вакууме и могут иметь последствия для безопасности международного сообщества в широком смысле, не только для населения недееспособных государств».

Чтобы сохранить целостность, государства должны быть жизнеустойчивыми и уметь приспосабливаться к новым отношениям и геостратегическим изменениям. Это может означать необходимость пересмотра и переосмысления всей концепции безопасности, чтобы она отражала реалии сегодняшнего мира. Это означает, что роль государства также должна быть пересмотрена, включая роль и миссии международных организаций, которые создавались при совершенно других обстоятельствах. Совершенно ясно, теоретически и практически, то, что национальная безопасность связана с общественной безопасностью, и чтобы сохранить национальную безопасность, государства должны охранять общественную безопасность своего населения. Необходимо дать людям пространство и инструментарий для сохранения своей этнической, культурной, религиозной и национальной самобытности внутри государства.

Выводы

Общественная безопасность оказалась важным элементом национальной безопасности. Угрозы национальной безопасности также стали более изощренными и сложными, а внутренние социальные расколы стали привлекательным объектом внимания тех, кто хочет дестабилизировать страну. Эти изменения имеют последствия для всех «игроков», вовлеченных в сферу безопасности и обороны, включая международные организации, такие как НАТО. Сейчас чрезвычайно важно принять концепцию безопасности, которая больше соответствует нынешним глобальным отношениям безопасности и учитывает всю сложность новых угроз. Для этого потребуется объединить воедино традиционные взгляды реалистов на безопасность и современную более широкую концепцию безопасности, которая включает общественную безопасность. Что касается практического уровня, то восточно-европейские и балканские страны должны привести свои усилия в области безопасности и обороны в соответствие с долгосрочной стратегией национальной безопасности. Как ответные, так и превентивные меры должны быть продуманы таким образом, чтобы учитывать подвижку в сфере угроз в сторону использования общественных расколов с целью дестабилизации страны. Но в качестве более эффективной и долгосрочной стратегии страны должны принимать меры, чтобы исцелять обиды и раны в обществе и предотвращать социальные расколы. Также как и в здравоохранении – предупреждение заболевания всегда более эффективно и обходится дешевле, чем его лечение.

В случае с балканскими странами, каждая страна должна заняться своими внутренними проблемами, такими как институционные структурные вопросы, верховенство закона, коррупция и организованная преступность, но также инклюзивность и устойчивость различных языков, религий, самобытности и культуры. Решение этих проблем сделает эти общества защищенными от любых разделительных и дестабилизирующих мер. Работая над общественной безопасностью, государства будут больше беспокоиться о благосостоянии граждан, создавать сплоченные и жизнестойкие общества, которые будут менее уязвимы к внешним угрозам, создавать более прочную среду безопасности, которая в меньшей степени зависит от международных оборонных структур, таких как НАТО, и в конечном итоге повышать функциональность государства на международной арене. И наконец, как отметили Томас Джермалавичюс и Мерле Пармак в 2012 г. в своей работе, опубликованной эстонским Международным центром обороны и безопасности, чрезвычайно важно, чтобы каждое государство стремилось к сохранению национальной безопасности, «сохранению сплоченности общества, когда на него оказывается внешнее и внутреннее давление, вызванное социально-политическими переменами и/или насильственными беспорядками».